За столом, в избе убогой,
В круг сидят ребята.
За окном, в тени глубокой,
Прячется прохлада.

Печь сопит, пыхтит дурная,
Дым её по небу скачет.
Песнь идёт, звенит другая,
Тишина-девица плачет.

В окна резво ветер бьёт,
В путь далекий он зовёт.
-ты, фонарь, не подведи!
-улицу нам освети!

Троица во тьме хохочет,
Под ногами землю топчет,
Бремя за собой волочет,
И считалочку бормочет:

«Раз, два, три - ты устои все сотри!
Четыре, пять - время поверни ты вспять!
Шесть, семь, восемь - больше ничего не просим!
Девять, десять - будем мы упорно верить!»

Солнце близко, и обратно
Троица бежит отрадно.
В доме тихо, все встают,
А ребята песнь поют:

«Каждый вечер в тишине,
Голос твой живёт во мне.
Не согласны мы со всеми,
Будем мы менять системы.
Каждый вечер одиноко,
Строим общество мы ново!»

Ночь, звёзды мечутся по небу,
А я под деревом лежу.
Чуть погоди, и обогну планету,
В поисках дома я брожу.

Везде желан, хоть отныне там и чужд,
Душевное признание средь моих нужд.
Безмолвное, беспрекословное оно
Заполонило моих мыслей полотно.

Уже не помню, когда отчий дом покинул.
Любовь, друзья,-всё это я откинул
И вновь к поэтам я примкнул,
Но не нашёл удобный стул.

Мне одиноко, холодно и страшно,
Я робкий, хоть на публику и старший.
Я - лидер, глыба и броня.
Вот только, никто не слушает меня.

В моей душе, совсем уж в глубине,
Как гриб день ото дня растёт на пне,
Томится лихо и с каждым часом крепнет.
Скрытым желаниям всё чаще внемлет.

Солнца лучи бьют мне в виски.
Было время, мы были близки.
В небе гроза, молния бьёт.
Незнакомцы знали все наперёд.

Я иду, сам не зная куда.
Мне уже проложена тропа.
Солнце уходит, близится мрак,
Так и выходит, рядом мой враг.

Мысли запутаны, смеётся луна.
Речка бурная оплещет меня.
В неё взглянув, мне почудился мрак.
Сердце стянув, меня приветствует брат.

Не долог час, всё вернется назад.
Здравствуй рассвет, я забыл уж закат.
День ото дня, дальше шагая.
Душа во льдах всё быстрей угасает.

Все стремятся к свету
Как к лампе мотыльки.
Желают покорить планету,
Хоть совсем невелики.

И крылья вырастают,
Даруя лёгкости дурман.
Зрачки их пламя обагряет,
Любимый сладостный обман.

Всё сильнее приближаясь,
Их жаркий свет испепеляет.
И наконец, изнемождаясь,
Надежда навсегда их покидает.

Толпы жуков лежат в цепях,
Которые они сами породили,
Пока однажды, впопыхах,
Ногой их просто раздавили.

Кладбище, когда то величественных,
Теперь и вовсе неживых.
И бледный свет луны уже притих,
Они горели быстрей других…